ВНИМАНИЕ! Для правильного отображения наших страниц настоятельно советуем Вам использовать иной смотровик («браузер»), например «Оперу» или «Лису», обе из которых – бесплатны. ВНИМАНИЕ!
Перед пользованием нашим сетевым узлом, ознакомьтесь с сим предупреждением. Please read this disclaimer before using our website.
Спасители Руси от инородческого владычества: гражданин Козьма Минин и князь Дмитрий Пожарский. Да вдохновят нас примером.
26-Й ГОД СМУТЫ
> РАЗДЕЛЫ
» Первая страница
» Русские Вести
» Русские Стихи
» Русские Песни
» Русское Видео
» Русская Мысль
» Русский Язык
» Русская Память
» Русские Листовки
» Русское Действие
» Русское Самосознание
» Русское Единение

> ОБЩЕЕ
» Рассылка
» Связь с нами
» Наши образы
ПОДВИЖНИКИ РУСИ:
Национально-Державная Партия России (НДПР)

Русское Вече

Русский национал-социализм с чистого листа

Руссовет

Русское Движение против нелегальной иммиграции

Русский Общенациональный Союз (РОНС)

Народное Движение за избрание А. Г. Лукашенко главою России

Русское Национальное Единство (РНЕ)

Русский международный журнал «Атеней»



НАША РАССЫЛКА:

Подписка на нашу рассылку своевременно известит Вас о появлении нового на «Русском Деле». Просто и удобно!

Ваш адрес e-mail:

Подписаться
Отменить подписку



НАШИ СОРАТНИКИ НЕ ПОЛЬЗУЮТСЯ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫМИ УСЛУГАМИ MAIL.RU И YANDEX.RU!

«RSS» И «TWITTER»:
Наша RSS-лента    Наша лента в «Twittere»
(Памятуйте, что врагу видно, кто читает нас в «Твиттере»!)


ПОИСК ПО УЗЛУ:

Яndex.ru



Русское Дело
«Национализм есть духовный огонь, возводящий человека к жертвенному служению, а народ – к духовному расцвету.»
Иван Ильин, Русский философ, 1883-1954

Журнал «Русское Самосознание»



ИМПЕРИЯ СМЕРТИ

Николай Иванов


      Инспекторы ООН в течение нескольких месяцев искали в Ираке оружие массового поражения — и не нашли. Агенты ЦРУ в течение нескольких лет искали в Ираке боевиков «Аль-Кайды» — тоже безрезультатно. И только мировые финансисты нашли в стране то, что они ищут всегда и везде — свои экономические интересы.

      Скандально известный Дж. Сорос проговаривает вслух то, что держат про себя его более респектабельные собратья: «На самом деле мы ведем войну не с терроризмом, а с экономическим спадом. Вы не сможете привести ни одного примера, чтобы был экономический кризис в стране, которая воюет или готова ввязаться в войну».

      Итак, на примере Ирака (как до этого на примере Югославии и Афганистана) весь прежний пропагандистский дурман о том, что с ликвидацией противостояния между двумя общественно-политическими системами мир станет «более безопасным», которым нас обволакивали «перестройщики», рассеялся — и мы увидели воочию звериный оскал империализма (без кавычек, которые мы привыкли ставить в спокойные советские годы, думая про себя, что это все же — некое преувеличение). Более того, нас сегодня цинично заставляют примириться с этим: мол, «что поделаешь — иначе как без войны мы существовать не можем. Поэтому уж принимайте нас такими, какие мы есть».

      Нас убеждают, что это и есть настоящий «прагматический» подход. Древние греки, видимо, переворачиваются в своих могилах от подобного использования их слова «прагос» (или «прассо» — что означает «делать», у славян «праца» — работа). То понятие, которое раньше можно было перевести как «деловой», «дельный», «предприимчивый», «полезный», «практичный» — совершенно преобразилось в его американской трактовке. На самом деле, у кого повернется язык назвать человека, который убивает соседа, а затем за его счет живет некоторое время счастливо и безбедно — «практичным» или «настоящим прагматиком»?! А ведь по отношению к Америке находятся — и не только в самих США, но и среди, например, россиянского либерального охвостья, с «пониманием» относящегося к этому аргументу. Эти «вторичные прагматики» (людоеды-лилипуты) убеждают нас, что кризис в Америке ударит рикошетом по России — поэтому, дескать, «пускай лучше будет небольшая война в Ираке, чем падение доллара у нас».

      Второй «прагматический» (опять же в кавычках) аргумент состоит в «жизненной важности» для Америки установления контроля над нефтяными ресурсами Ирака. Д. Пайпс, касаясь экономической подоплеки нынешней агрессии, откровенно говорит о том, что «...особенно полезно присутствие американских войск в тех регионах мира, которые играют важную роль в обеспечении американских интересов. Я имею в виду, — заявляет он, — что если нефть и газ будут поступать в США с перебоями из района Персидского залива, это безусловно может нанести серьезный удар по нашей экономике».

      Надо сказать, что «нефтяной» подтекст уже был одним из главных (если не главным) в войне 1991 года. Предлогом тогда была выдвинута необходимость «наказать агрессора» (такая же лицемерная цель, как и нынешняя «ликвидация оружия массового уничтожения» — ведь до этого США ни разу не выказывали подобного желания). Взять хотя бы вопиющие примеры захвата израильтянами Западного берега р. Иордан, Голанских высот, Южного Ливана и Иерусалима, которые были сурово осуждены мировым сообществом и квалифицированы ООН как «агрессии».

      «Нефтяной подтекст», ставший истинной причиной разрухи и страданий, причиненных Ираку, не ускользнул от взгляда тех людей, которые хорошо разбирались в скрытых пружинах системы. Так, экс-президент Никсон писал в дни войны в «Нью-Йорк таймс» (от 7 января 1991 г.): «Мы оказались там отнюдь не затем, чтобы защищать демократию, так как Кувейт не является демократической страной и в регионе нет ни одной страны, подпадающей под это определение. Мы оказались там не затем, чтобы избавить мир от «диктатуры» — тогда нам надо было бы воевать прежде с Сирией и рядом других стран. Мы оказались там отнюдь не затем, чтобы защищать принципы международного права. Мы оказались там, поскольку не можем позволить никому затрагивать интересы, жизненно важные для нас».

      Когда Никсон говорил об «интересах, жизненно важных для нас», он имел в виду не только (и не столько) все американское общество в целом, но прежде всего его правящую элиту. Как десятилетие назад, так и сейчас в отношении иракской нефти явно высвечивается личная заинтересованность (в отличие, например, от американских фильмов, где киллер, убивая жертву, обычно мягко говорит: «Ничего личного — чисто бизнес»). Вот, например, факты из биографии нынешнего президента Дж. Буша: 1978—1984 гг. — исполнительный директор нефтяной компании «Арбусто Энерджи/Буш Эксплорейшн», 1986—1990 — исполнительный директор нефтяной компании «Харкен Ойл Ко». Вице-президент Чейни: 1995—2000 — исполнительный директор нефтяной компании «Хэллибертон Ойл Ко». Кондолиза Райс: 1991—2000 — вице-президент нефтяной компании «Шеврон Ойл Ко» (которая в честь своей «выдвиженки» в ряды высшей власти назвала один из своих крупнейших танкеров — «Райс»). Таким образом, в том необычайном рвении, с которым Буш и его команда пытаются, ценой сотен тысяч невинных жертв, прибрать к рукам иракские нефтяные богатства, есть, в сравнении с киношным киллером, и «личное», и «чисто бизнес».

      Но если США будут объявлять о своем праве «контролировать» (то есть фактически захватывать с помощью оружия и владеть) источники сырья, находящиеся за тысячи километров от них, на территории суверенных государств, то это нельзя назвать иначе, чем установлением колониального владычества над всем миром. Сам термин «защита национальных интересов» не должен вводить в заблуждение никого, ибо всегда в истории человечества самые откровенные агрессии и колониальные захваты прикрывались именно этим фиговым листком. «Нападки со стороны злонамеренных соседей-варваров» служили Римской империи оправданием для вооруженного расширения «жизненного пространства». Весь окружающий Рим внешний мир представлялся сонмом врагов, и римские цезари считали своим «долгом» защитить пределы империи от «агрессивных устремлений» извне.

      Практически все колониальные войны нового и новейшего времени велись под предлогом «защиты интересов». Например, знаменитые «опиумные войны» XIX века камуфлировались необходимостью обеспечить «свободу торговли опиумом» (тогда еще «наркодилерство» считалось вполне легальным и респектабельным бизнесом). Войны между европейскими державами за передел Африки велись под предлогом «защиты интересов» этих держав, и более того, «защиты интересов» самих африканцев (!), вывод которых из состояния варварства к «цивилизации» рассматривался как «бремя и долг белого человека».

      Таким образом, вместо «неопровержимых доказательств» вины С. Хусейна мир получает все новые неопровержимые (без кавычек) доказательства стремления правящих кругов США к установлению мирового господства. Нынешние планы агрессии против Ирака являются прямым следствием «доктрины Буша» под названием «Национальная стратегия безопасности Соединенных Штатов Америки», опубликованной 17 сентября 2002 года. В этом документе, сознательно замалчиваемом официозными средствами массовой информации (в том числе и в РФ), дается политическое и теорети­ческое обоснование колоссальной эскалации американского милитаризма. В нем постулируется, что ведущим принципом внешней политики США является их «право» использовать военную мощь в любой точке земного шара, в любой выгодный для них момент против любой страны, которая представляет или может когда-либо представить угрозу для «национальных интересов США». Следует отметить, что ни одна из стран в истории человечества, включая гитлеровскую Германию, не выдвигала подобных претензий на мировое господство.

      Тут-то многие народы и государства мира поняли, что наслаждались относительным равноправием только в течение короткого, по историческим меркам, существования СССР и только благодаря его антиимпериалистической внешней политике. Многие бывшие непримиримые враги «империи зла» теперь с ностальгией вспоминают те годы и пишут в том духе, что, дескать, в их прогнозах «ошибочка» вышла: мир-то, оказывается, был более стабилен в условиях «биполярности», чем теперь с американской «монополярностью». Но прежнего не вернуть, и теперь, после краха СССР, с горечью констатируют они, в мире вновь возродилась прежняя колониально-рабовладельческая пирамида с единственной разницей, состоящей в том, что на ее вершине вместо нескольких стран-колонизаторов (Британия, Испания, США, Германия, Франция, Нидерланды и др.) водрузилась одна империя — США.

      «Но позвольте, — могут возразить иные чубайсы и грефы, — что же плохого в том, что культурная и демократическая супердержава станет единым стержнем всего человечества? Не об этом ли мечтал в свое время великий Кант в философском очерке «Вечный мир»? Ведь он, как и многие другие выдающиеся «просвещенцы», ратовал за создание единой мировой федерации (foedus pacificum), которая образуется вокруг одного «могучего и просвещенного народа». Тогда, провозгласил он, и воплотится золотая мечта о «всемирном гражданстве как необходимом условии перехода к публичному праву человечества вообще и, таким образом, к вечному миру». Ведь очевидно, скажут кохи и киселевы, что американцы и есть тот самый «могучий и просвещенный». Пусть сейчас они немного перебарщивают в своих действиях — это и понятно (легкая эйфория от триумфа и осознания своего могущества). Но затем все «устаканится» — они осознают свое высокое предназначение, и мир перейдет к совершенно новому этапу, где не будет войн, где будет «свобода, равенство, братство» и проч., и проч. Порядок в мире не может быть одинаковым для всех — поэтому надо сейчас постараться занять место повыше в складывающейся пирамиде мировой власти, то есть поближе к Америке, — и тогда все будет о’кей».

      Однако эти аргументы что-то мало утешают людей. Каким-то кладбищенским холодом тянет от речей представителей американской элиты и статей, публикуемых их «золотыми перьями». Сегодня они цинично и издевательски призывают мировую общественность «занять места в шоу», которое, по их самым заниженным подсчетам, должно привести к гибели 600 тыс. мирных иракских граждан. Это напоминает знаменитое произведение Маркеса «Хроника убийства, объявленного заранее», но эффект безысходности в случае с Ираком даже сильнее за счет бравурности тона убийц и их самонадеянности.

      В известном печатном органе «Вашингтон пост» в статье «Ружье на стене» (от 30 января 2003 г.) журналист Ричард Коган пишет: «Если в первом акте на стене висит ружье, то в третьем акте оно должно выстрелить. Эти слова произнес великий русский драматург Антон Чехов, говоря о правилах театрального искусства. Правила международных отношений ничем от них не отличаются. Джордж Буш в своем «Обращении к нации» обозначил это ружье. Занавес поднялся, и начался третий акт. Буш, который уже отправил экспедиционные силы на другой конец света, не может отступиться от своей позиции... Война неизбежна. Если дело обстоит именно так, то лучше, чтобы война наступила раньше, чем позже. Войска нельзя держать в пустыне целый год, и в любом случае маловероятно, что собранная Бушем коалиция продержится столько времени». А посему: «Занимайте места, дамы и господа. Ружье скоро выстрелит», — злорадно завершает свой опус Коган.

      Но общественность не очень жаждет «занимать места» в этой трагедии, камуфлируемой под легкий «вестерн» (в данном случае уместно ввести новый термин — «истерн», так как его действие будет происходить не на «диком Западе», а уже на «диком Востоке»). Она все активнее протестует против войны с Ираком как решающего шага США в установлении «нового мирового порядка». И за всеми протестами все отчетливее слышится вопрос: «А что же дальше?» Каким может стать мир во главе с Америкой? Будет ли новый колониальный порядок напоминать Римскую, Британскую или Испанскую империи прежних времен (со знакомым злом все же легче примириться) или же будет отличаться от них? Будет этот порядок лучше или хуже? Для ответа на этот вопрос необходимо рассмотреть тот идейный и политический багаж, с которым Америка пришла к своему нынешнему положению, вычленить в нем те черты, которые оставались всегда неизменными. Тогда мы поймем, с чем нам (может быть) придется мириться в ближайшие десятилетия, а как полагают иные фукуямы и хантингтоны — вечно. «Божественное предначертание» отщепенцев.

      Американская «нация» (хотя слово «нация», от лат. Natus — «рожденный», как и русское слово «народ», подчеркивают общность этнических корней и не приложимо к американцам, но другого термина, к сожалению, нет) сложилась как пестрый конгломерат авантюристов, золотоискателей, коммивояжеров, каторжников, бандитов, проституток, сутенеров, крестьян (потянувшихся из Старого в Новый Свет в поисках лучшей доли) и небольшой прослойки религиозных фанатиков (квакеров, кальвинистов, пуритан), мечтавших обрести там «землю обетованную». Главным движущим мотивом для «светской» (если можно так выразиться) части общества была чудовищная жажда обогащения. И этот побудительный мотив самым тесным образом слился с религиозным рвением протестантов. Религия компенсировала психологическую ущербность изгоев, ставя их в качестве «божьего народа», строящего «Град Божий» на Земле, выше соплеменников, оставшихся на родине.

      Так, например, само отплытие колонистов из Англии рассматривалось еще в начале ХVII века как «новый библейский исход». Американцам изо дня в день вдалбливали, что они — «богоизбранный народ». И эта безумная idee fixe, компенсировавшая чувство неполноценности (вполне в русле фрейдистских комплексов) определяла и определяет по сию пору национальный характер американцев.

      Не случайно «охота на ведьм» была в США в XVII—XVIII веках намного более жестокой и кровожадной, чем в Европе. Так, например, правительство Коннектикута приняло в 1640 году закон, списанный из Священного писания, в котором говорилось: «Любой человек, поклоняющийся иному Богу, нежели наш Господь, должен быть предан смерти».

      О «богоизбранности» американцев говорил первый президент страны Вашингтон в своей инаугурационной речи. Известный классик американской литературы Герман Мелвилл писал в XIX веке: «Мы, американцы, особый народ, избранный народ, нынешний Израиль, мы — носители священного ковчега Свободы». На долларе рядом с портретом Вашингтона красуется надпись: «Мы верим в Бога». С самого начала постоянным элементом политики этого «избранного народа» стало то, что «Бог» и «Всемогущий Доллар» являлись двумя жизненными источниками власти.

      Первые теоретики Американской федерации, как, например, преподобный Дана, постоянно подчеркивали преемственность Американской республики от Израиля: «Единственной формой правления, прямо определенной Провидением, было правление у евреев. И это была федеральная республика во главе с Иеговой». Третий президент Соединенных Штатов, Джефферсон, также объявил, что его народ является «народом, избранным Богом». Подобным же образом президент Никсон два столетия спустя заявил: «Бог с Америкой. Бог желает, чтобы Америка правила миром». Таким образом, все американские президенты оправдывали свои действия одним и тем же «божественным» (ветхозаветным) способом.

      И Буш сегодня, точно так же, как и все его предшественники, возводит свою антииракскую милитаристскую пропаганду на религиозный уровень. В каждой из своих речей он не менее пяти раз повторяет слово «зло», «ось зла» и тому подобное, что характерно лишь для религиозных проповедей. В этом отношении весьма меткое замечание сделал ведущий германского ТВ Ульрих Викерт, который сказал, что по «ментальной структуре» речь Буша практически ничем не отличается от бен Ладена (это замечание едва не стоило ему рабочего места).

      Главный идеолог Пентагона Сэмюэль Хантингтон оправдывает создание массированных запасов вооружений, торговлю оружием (ставшую основой «экономического процветания» страны), государственные субсидии, финансирование, государственные программы научно-исследовательских работ в пользу ВПК в тех же выражениях. В своей книге «Столкновение цивилизаций» он маскирует американские планы установления мирового господства риторикой религиозного крестового похода, в котором «иудео-христианская цивилизация противопоставляется сговору между Исламом и Конфуцианством». Политики, средства массовой информации и их спонсоры зомбируют людей, рекламируя мифы о «богоизбранности» Америки в качестве исторической реальности.

      В настоящее время «богоизбранность» и «божественное право» используются для лицемерного обоснования того, что США находятся «выше» любого международного права, в том числе и решений ООН, которые являются выражением «лишь человеческой, а не божественной воли». (Подобным же образом и в тех же выражениях Бен Гурион отнесся к первой резолюции ООН, которая узаконила сам факт существования государства Израиль, — как к «простому клочку бумаги».) Примером такого же отношения стала война США против Югославии, в нарушение международного права и без всякой санкции со стороны ООН.

      Таким образом, самой стойкой идеологемой (скорее, даже мифологемой) является утверждение о том, что американцы — «богоизбранный народ». Как уже отмечалось выше, во-первых, она компенсирует чувство неполноценности людей, лишенных корней. А во-вторых, служила и служит оправданием всех националистических и колониальных притязаний, так как изначально устанав-ливает иерархию между «высшими» и «низшими» расами, со всеми проистекающими отсюда «божественными правами» господствовать над другими.

      Для большой шайки грабителей, собравшихся на североамериканском континенте, религия стала удобным подспорьем во всех захватнических войнах. Во всех идеях их привлекала прежде всего возможность их практического, так сказать, применения. Поэтому главная похвала в адрес любой идеологемы (в том числе и религии) в устах американца: «It works!» — «Срабатывает!». Токвиль писал в «Американской демократии» в 1840 году, что «религиозное лицемерие» разделяется всеми американцами. И далее там же: «Я не знаю ни одной страны в мире, где бы допускалась такая малая независимость мышления и суждения, как в Соединенных Штатах». Действительно, инакомыслие в США, начиная с «охоты на ведьм», всегда жестоко преследовалось. И здесь также власти всегда находили основную поддержку от религии. Одним из весьма показательных случаев в этом отношении стал процесс над Анной Хиббинс из Бостона, обвиненной в 1848 году в «колдовстве и ереси» на основании того, что она «гораздо умнее, чем все ее соседи»(!), и повешенной на центральной площади города.

      Г. Д. Торо, один из немногих американских диссидентов, писал в 1858 году («Уолден или жизнь в лесу»): «Нет нужды принимать особый закон для контроля над свободой печати. Пресса контролирует саму себя и даже в большей степени, чем это необходимо. Общество фактически достигло согласия в том, что может — а что не может быть напечатано, и молчаливо пришло к согласию в том, что надо устранять всех, кто отклоняется от этого. Поэтому вряд ли найдется хотя бы один человек из тысячи, кто отважится написать что-либо иное». Жесткое ограничение свободы самовыражения и манипуляция общественным мнением были характерны для «американизма» с самого его зарождения и сохранились по сию пору под именем «единомыслия» или «политкорректности». Диссидентство искоренялось задолго до того, как появился маккартизм с его расследованиями «антиамериканской деятельности» и нынешние «чрезвычайные законы по борьбе с терроризмом», по которым можно без всяких санкций вести слежку и прослушивание телефонов, хватать, сажать в тюрьмы и пытать добропорядочных граждан.

      Подспорье из религиозных догм хорошо «сработало» и в главном деле, ради которого колонисты приехали в Америку — грабеже. Для того чтобы беспрепятственно грабить на земле, принадлежащей индейцам, надо было уничтожить коренной народ. Тут же их «религия» нашла подходящее оправдание, в деле постройки «Града Божия» надо было очистить «землю обетованную» от «безбожников». Прецедентом для безжалостного уничтожения индейцев и захвата их земель стал ветхозаветный «священный геноцид» Иисуса Навина. В Библии говорилось о взятии Иерихона (Нав. 6:20): «И предали закланию все, что в городе, и мужей и жен, и молодых и старых, и волов, и овец, и ослов, все истребили мечем». Там же о Ханаане: «Не останется ни одного в живых». В борьбе против индейцев американские пуритане постоянно цитировали своеобразное «завещание» этого «божьего человека» (Нав. 23:4, 5; 24:13): «Вот, я разделил вам по жребию оставшиеся народы сии в удел коленам вашим, все народы, которые я истребил, от Иордана до великого моря, на запад солнца». «Господь, Бог ваш, Сам прогонит их от вас [доколе не погибнут; и пошлет на них диких зверей, доколе не истребит их и царей их от лица вашего], и истребит их пред вами, дабы вы получили в наследие землю их, как говорил вам Господь, Бог ваш». «И дал Я вам землю, над которою ты не трудился, и города, которых вы не строили, и вы живете в них; из виноградных и масличных садов, которых вы не насаждали, вы едите плоды». Один из идеологов уничтожения индейцев Т. Нельсон писал: «Является самоочевидным, что Господь призвал колонистов воевать с индейцами, так же как иудеев — против древних племен амонитов и филистимлян».

      Таким образом, под лицемерным прикрытием религиозных и расистских мифов США провели величайшую в истории Земли «этническую чистку» под названием «охота на индейцев», одной из главных вех которой стала резня, учиненная над племенами сиу при Вундед-Ни. «Американская мечта» предлагала в ХIХ веке иммигрантам захват необозримых «свободных земель», от которых каждый мог отхватить любой кусок по силам, отбирая его у местного населения. Это местное население истреблялось с такой невиданной жестокостью, что из 600 тыс. индейцев в 1776 году к 1910 году осталось 220 тыс., которых загнали в «резервации» после окончательного поражения при Вундед-Ни (1890 г.) и содержали в поистине нечеловеческих условиях. По отношению к ним американский генерал Шерман использовал тактику, которая впоследствии получила название «тотальной войны». Она сводилась к лаконичной и весьма красноречивой фразе: «Хороший индеец — мертвый индеец».

      То же самое произошло и в случае с рабством и работорговлей, на которых покоилось благополучие американцев вплоть до конца XIX века. На первый план, как всегда, было выдвинуто библейское оправдание. Судья Верховного суда штата Массачусетс С. Сьювейл (тот самый, который председательствовал на судебных заседаниях по делам «салемских ведьм») обнаружил в священных текстах (Послании ап. Павла коринфянам) «подтверждение» того, что Господь якобы одобрял работорговлю и что чернокожие являются потомками Хама, к которому Господь отнюдь не случайно испытывал гнев.

      Декларация независимости (написанная колонистами-рабовладельцами) объявляла «равные права для всех людей», а страна сохраняла рабство после этого сто лет. Два столетия спустя во имя «защиты прав человека» гражданские лица, женщины и дети уничтожаются в бомбежках, гибнут от организованного американцами голода и разрушений. Не допускается никакое участие граждан (не только в странах, объявленных «гоями» или внесенных в проскрипционные списки «оси зла», но и в самих США) в принятии важнейших решений — «рабы, — как говаривал две с лишним тысячи лет назад Аристотель, — являются лишь говорящими орудиями».

      В итоге «земля обетованная» стала завоеванной землей. Убийства и грабежи не противоречили своеобразным «религиозным убеждениям» американцев, ибо обогащение, как и победа в войне, были для них знаками «божественного благословения».

      Второй краеугольный камень американизма — стремление к успеху, отождествляемому прежде всего с деньгами, также зародился изначально, с прибытием первых колонистов, и остается неизменным до сих пор. В 1840 году А. Токвиль писал («Американская демократия»): «Я не знаю другой страны, где любовь к деньгам занимала бы такое место в сердцах людей, как в Америке». «Народа, — добавил он, — являющегося сборищем авантюристов и спекулянтов».

      Данное определение не является следствием ксенофобии или расизма — оно лишь показывает объективные следствия исторических условий, в которых родилась эта «нация» — как конгломерат эмигрантов, не имеющих общей истории или культуры. Эти люди приехали в Америку в поисках работы и заработка. Единственная связь, которая соединяет воедино этих ирландцев, итальянцев, мексиканцев или китайцев, такова же, как связь между рабочими и советом директоров коммерческой компании, нанимающим их для выполнения работы. Нет никакой изначальной, коренной культуры (ибо индейцы сразу же были вычеркнуты из американской «нации»), которая бы давала общую духовную цель для этой группы людей, лишенных национальной почвы.

      Даже несмотря на то, что этот факт был замаскирован изначальными идеологемами о «богоизбранности « и «божественном предопределении», Соединенные Штаты с самого начала представляли собой некое подобие огромного коммерческого предприятия, движимого лишь рациональностью производства и прибыли. В нем каждый индивидуум участвует в качестве производителя и потребителя, в качестве захватчика земель или спекулянта, в качестве жестокого хищника-конкурента, борющегося со всеми остальными в процессе захвата земли, нефти или золота. Единственной целью является количественный рост покупательной силы с использованием при необходимости подкупа и взяток (коррупции), согласно доктрине о преимущественной роли коррупции. Так как рассуждения об окончательных целях и смысле жизни не составляют основ существования данной системы, они остаются частным делом незначительного меньшинства, которое героически противится духовному вакууму неодарвинистской вселенной, подчиняющейся «закону джунглей», который ее самые известные защитники называют «божественным законом рынка». Причем отсутствие любой иной цели, помимо власти и богатства, является не только характеристикой системы, но и условием выживания в ней.

      Такой характер экономической системы утвердился в США с принятием Декларации независимости, а особенно в ее трактовке первым министром финансов США, назначенным Вашингтоном, Александром Гамильтоном. Гамильтон был сторонником идей Адама Смита: то есть верил в то, что частная собственность «священна», исходил из рыночных интересов личности, управ­ляемых вне зависимости от воли людей «невидимой рукой», встречающихся и сливающихся воедино во «всеобщем интересе». Таким образом, рынок является, по Гамильтону, единственным регулятором общественных отношений.

      Гамильтон и Смит расходились лишь в оценке роли государства. Согласно Гамильтону, государство должно вмешиваться в экономику, но не для того, чтобы сглаживать растущее неравноправие, которое неизбежно будет расти в условиях «свободной игры рыночных сил», но, напротив, для того, чтобы стать партнером крупнейших компаний, снижать их налоговое бремя, предоставлять им всевозможные услуги, прежде всего в форме государственных заказов. Центральный банк, согласно его воззрениям, должен быть независимым от государства, для того чтобы над ним нельзя было осуществлять какой-либо контроль со стороны общества, который мог бы изменить чашу весов в постоянном противоборстве между слабыми и сильными.

      Одна из самых красноречивых черт доктрины Гамильтона — и в этом, как и во всех других аспектах своих взглядов, он был настолько близок Джорджу Вашингтону, что тот поручил ему готовить прощальную речь нации, когда он уходил в отставку, — состояла в том повышенном внимании, которое он уделял коррупции как «движущей силе» системы, так как она является «главным стимулом» для удовлетворения «личного интереса», стержня всей системы. Эта роль коррупции как неизбежного и «положительного» следствия рыночной экономики является и в настоящее время одной из главных характеристик победоносного американизма и марионеточных режимов, установленных им по всей планете. Современные аналитики, даже те из них, кто приветствует «глобализацию» по-американски, вынуждены признать, что коррупция является ее неотъемлемой характеристикой. «Рост коррупции, — пишет напри­мер, А. Котта, — неразрывно связан с ростом финансовой и информационной деятельности. Когда в ходе всех типов финансовых операций — особенно при слияниях и захватах одних компаний другими (take-overs) — информация предоставляет возможность за несколько минут получить целое состояние, которое невозможно заработать тяжким трудом в течение всей жизни, соблазн купить и продать такую информацию становится непреодолимым». И автор, отбросив в сторону ненужное морализаторство, делает вывод: «Рыночная экономика может только выиграть от развития этого подлинного рынка... Коррупция на самом деле выполняет, некоторым образом, функцию планирования».

      Основная цель американской внешней политики, в том виде, в котором ее формулируют сами власть имущие в США, состоит в защите «демократии» и переходе к «открытым» обществам. Один из известных критиков совре­менного американского империализма, Н. Хомский, раскрыл эту цель следующим образом: «Внешняя политика Соединенных Штатов предназначена для того, чтобы создать и поддерживать международный порядок, при котором американские компании будут процветать — мир «открытых обществ», что означает открытых для американских инвестиций, благоприятных для экспорта туда американских товаров, для перевода туда американских капиталов с целью эксплуатации людских и сырьевых ресурсов американскими компаниями и их местными филиалами. «Открытые общества», в истинном значении этого термина, это те общества, которые открыты для экономического проникновения и политического контроля со стороны Соединенных Штатов».

      Таким образом, народам мира, которые будут вынуждены принять новый вариант колониального ига со стороны США, придется мириться со следующими основными и неизменными чертами «новых господ» (отличающими их от прежних империалистов, колонизаторов и претендентов на мировое господство):

      — Вера в «богоизбранность» американцев, предназначенных «божественным провидением» для того, чтобы установить власть над всем миром и превратить его в «Град Божий» (соответственно с «раем» для тех, кто будет наверху новой пирамиды власти, и «адом» для всех остальных).

      — Убеждение в том, что успех, вне зависимости от тех средств, которые применил «победитель» (среди них подкуп, с легкой руки Гамильтона, стал вполне «законным» и даже «полезным» средством), является главным доказательством «божественного промысла». Уверенность в том, что в бизнесе успех является «моральным актом», и «победители» — в особенности самые «великие» из них — чествуются как «герои», если не сказать, что обожествляются. Они и сами непомерно раздуваются от сознания своей «значимости». Вот, к примеру, как Джон Рокфеллер описывает свою «миссию на Земле». «Бог дал мне богатство... Власть, дающая возможность зарабатывать деньги, даруется Богом... Получив этот дар, я чувствую, что мой долг состоит в том, чтобы заработать еще больше денег и использовать их таким образом, как это продиктует мне моя совесть».

      — «Свобода торговли», которая при всемерной помощи богатым со стороны государства становится самым действенным средством, позволяющим сильным давить слабых, увековечивая власть первых, а также создать пирамиду власти в своей стране, распространяя ее затем за рубеж.

      С набором этих идей американцы, естественно, не могли оставаться в рамках занятой ими территории. Их экспансия шла постоянно, хотя и сопровождалась зачастую курьезами и несуразицами, которые вызывались несостыковкой между религиозными догмами и реальностью. Так, например, президент Мак-Кинли провозгласил о намерении завоевать Филиппины, для того чтобы «возвысить, цивилизовать и обратить в нашу веру филиппинцев» (что было воспринято как оскорбление местными низкорослыми аборигенами). Президент Тафт в 1912 году «сморозил» еще похлеще, сказав перед вторжением в Мексику: «Я должен защищать наших граждан и нашу собственность в Мексике до тех пор, пока мексиканское правительство не осознает, что есть Бог в Израиле (!), воле которого надо покориться». А в разгар Вьетнамской войны кардинал Спеллман, архиепископ Нью-Йорка, для того чтобы поддержать всех тех, кто «верит в Америку и Бога», поехал в Сайгон и заявил там американским головорезам, убивающим женщин и детей: «Вы — воины Христа!». Таким образом, внешнеполитическая риторика осталась неизменной от Вашингтона до Буша. Какая бы олигархия ни приходила к власти, Америка никогда не отказывалась от взятой на себя самовольно роли «Вооруженных сил Божественного Провидения».

      «Лафайет, вот мы и здесь!»

      Эту сакраментальную фразу произнес 4 июля 1917 г., в День независимости, на могиле легендарного деятеля французской и американской истории генерал Першинг (по прозвищу «Блэкджек» — карточная игра, которая по-русски называется «очко»), командующий американскими экспедиционными силами, высадившимися во Франции месяцем раньше. Прошло 140 лет с тех пор, как маркиз де Лафайет отправился в Америку, для того чтобы помочь колонистам в борьбе против ненавистной ему Англии, — и вот монстр, самим своим существованием обязанный противоречиям между европейскими державами, твердо и самодовольно ступил на землю Европы. Весьма характерно, что во время капитуляции английских войск после завершающей битвы Войны за независимость («Американской революции») при Йорктауне (1781 г.) — битвы, в которой наиболее ярко проявился военный талант генерала Лафайета, — оркестр наигрывал веселенькую и популярную среди колонистов мелодию под названием «Весь мир перевернулся вверх тормашками». Именно под эту мелодию предстояло в грядущие десятилетия плясать всему человечеству...

      Америка шла к захвату мира постепенно, в несколько этапов, на каждом из них расширяя зону своего влияния. На первом этапе была захвачена Северная Америка с «необходимой этнической чисткой», завершившей геноцид индейцев, для того чтобы овладеть землями с полями кукурузы и пшеницы, а также подземными богатствами — нефтью и золотом. Насилие использовалось тогда не только против коренного населения. Авантюристы, которые называли себя «пионерами» («первопроходцами») яростно дрались друг с другом либо в одиночку, либо в бандах, расстреливая себе подобных за долю в добыче или «место под солнцем». Многие американские фильмы, хотя и описывают подобных героев с искренней симпатией, дают нам некоторое представление о той страшной жизни примитивных хищников, в которой револьвер или ружье были единственным законом и единственной формой «справедливости». Таким образом, в дымке некоего престижа, возникшей с внедрением легенды о «границе», родился миф об «Американском герое», который представлен многочисленными кинематографическими Терминаторами и Тарзанами, олицетворяющими образ насилия, всецело торжествующего как в межличностных отношениях, так и в отношениях между государствами.

      Весьма показательно, что понятие «граница» имеет в Америке совершенно иной смысл по сравнению с другими странами: это не узаконенная линия, устанавливающая рамки сопредельных государств, а постоянно продвигающаяся вперед, до тех пор, пока они не выйдут к Тихому океану (потом к Южному полюсу, потом к Северному) и скажут затем: «Все — граница закрыта». Даже в словарях, изданных в США, пишется, что «граница — это пространство, подлежащее изучению и освоению». Эта «граница» неразрывно связана с постоянной борьбой «зверя в облике человека», где побеждает сильнейший, — означает ли это уничтожение индейцев и сгон их с родной земли, или же борьбу между белыми «волками» за военную добычу. Открытие золота в Калифорнии еще более ужесточило борьбу между соперниками за обладание золотыми слитками. Закон 1885 года о «продаже» земли на «диком Западе» означал начало сезона «охоты на индейцев» — и охоты соперников друг на друга, что привело к захвату территории вплоть до побережья Тихого океана.

      Это был первый необходимый шаг, для того чтобы перейти ко второму этапу — захвату Центральной и Южной Америки. В 1823 году президент Монро сформулировал доктрину, которая привела к началу завоевания всего Американского континента как территории, на которую США имеют «особые права», права «опекуна» («Старый Свет для европейцев, Новый Свет — для американцев»). Воплощение в жизнь этой доктрины началось с вторжения в Мексику и аннексии Техаса в 1845 году. В борьбе за захват Латинской Америки использовались два метода. Первый состоял в экономическом проникновении, которое сопровождалось затем военной оккупацией и заканчивалось чистой аннексией. Так произошло с Пуэрто-Рико. Второй, более изощренный, состоял в том, что США на первом этапе поощряли местные сепаратистские движения, которые позволяли им выбить из Южной Америки испанцев, португальцев и британцев. Затем они ставили в освободившихся странах подконтрольные им продажные правительства, открывая таким образом путь для американских инвестиций и захвата внутреннего рынка. В рамках этого второго варианта они использовали порой военные диктатуры для подавления народного недовольства, а иногда заменяли террор подкупом (коррупцией) и избирательными махинациями, позволяя «законно избранным» президентам находиться у власти до тех пор, пока они не выказывали признаков самостоятельности. Любые, самые робкие попытки получить некую независимость от «дяди Сэма» пресекались жесточайшим образом. Кроме того, американцы постоянно держали вокруг шеи обреченных стран экономическую удавку, пользуясь услугами местной компрадорской буржуазии и чиновников.

      К началу XX века американцы настолько осмелели, что стали всерьез говорить о мировой гегемонии. В 1898 году (как будто предчувствуя возвышение Америки на фоне европейской разрухи и страданий Первой мировой войны) сенатор Беверидж выдвинул следующие блестящие перспективы: «Мировая торговля должна стать нашей, и мы сосредоточим ее в наших руках. Моря и океаны будут усеяны нашими торговыми судами; мы построим флот, соответствующий нашему величию. Огромные самоуправляемые колонии, над которыми будет развеваться наш флаг и которые станут работать на нас, будут простираться вдоль наших торговых маршрутов. Наши учреждения внедрятся туда, вслед за нашим флагом, на крыльях нашей торговли. И Американский закон, Американский порядок, Американская цивилизация под нашим флагом достигнут окровавленных (именно так! — Н. И.) и отдаленных берегов, которые, по милости Божьей, вскоре засияют от благоденствия».

      Война 1914—1918 годов подтвердила этот «оптимистический прогноз», залив кровью Европу и засыпав золотом Америку; США лишь «помогли» добиться победы, прислав свои войска в Европу в июне 1917 года после жесточайших сражений на Восточном фронте, Брусиловского прорыва, Вердена и Соммы, которые лишили германскую армию каких-либо шансов на окончательную победу. К 1917 году благодаря «нейтралитету» американский экспорт возрос на 15%. Положительное сальдо платежного баланса США выросло с 436 млн долларов в 1914 году до 3 млрд 568 млн долларов в 1917 году. В то время президентом США был Вильсон, «идеалист», практикующий «дипломатию канонерок» против более слабых стран (в 1916 году он дал право американскому послу распоряжаться кубинскими финансами; в том же году его крейсеры «Чатануга» и «Сан-Диего» поставили во главе Никарагуа американскую марионетку Эмилиано Чаморро, а его армия оккупировала Панаму). Он ждал до полного истощения сил противоборствующих в Европе сторон, когда Россия потеряла убитыми в общей сложности 2,3 млн чел., французы в Верденской битве 1916 года — 200 тыс. убитыми (в целом в ходе войны 1,4 млн), британцы в битве при Сомме — 400 тыс. убитыми (всего за годы войны 700 тыс.), прежде чем послать в Европу экспедиционные силы во главе с генералом Першингом — тем самым, который до того гонялся со своими войсками по территории Мексики за легендарным героем Панчо Вильей. И ввел-то Вильсон свои войска в Европу только после того, как немецкий министр иностранных дел Циммерман стал договариваться о военном союзе с Мексикой, предлагая ей взамен вернуть отнятые американцами земли в Техасе, Нью-Мексико и Аризоне. Именно президент США послал Першинга во Францию под лозунгом «Америка — превыше всех!». Першинг же, отправленный на «освоение новой границы», так прямо и брякнул на могиле Лафайета. «Вот мы и здесь!»

      Но одной войны оказалось недостаточно для покорения Европы. После Версальского договора союзники по Антанте, которые оказались по уши в долгах перед США, должны были оплачивать американцам их «большой бизнес» (военные займы с процентами). Это привело, в свою очередь, к непомерной ноше репараций и контрибуций, которую они возложили на побежденную Германию, поставив страну на грань банкротства. В итоге к власти в Германии пришел Гитлер, который использовал бедственное экономическое положение как сильнейший аргумент в своей пропаганде.

      Знаменитый экономист лорд Кейнс писал в 1919 году в своей книге «Экономические последствия мира»: «Если мы сознательно пытаемся обескровить Центральную Европу, я могу предсказать, что месть будет ужасной; через двадцать лет мы опять будем втянуты в войну, которая, при любом исходе, уничтожит цивилизацию». Это, однако, не произвело особого впечатления на Вильсона — видимо, «уничтожение европейской цивилизации» как раз и входило в его планы. По крайней мере, есть неоспоримые доказа­тельства того, что крупнейшие банки США «спонсировали» гитлеровское движение (среди них был и дедушка нынешнего президента Буша).

      Как и в Первую мировую, Америка не вступала во Вторую мировую войну (1939—1945 гг.) до июня 1944 года. Высадка в Нормандии под пышным названием «Overlord» («Верховный владыка» — с намеком на будущую роль Америки в мире) произошла лишь через полтора года после тяжелейшей Сталинградской битвы, которая лишила гитлеровскую армию каких-либо шансов на окончательную победу в войне. Как и в первой мировой, главная цель состояла в том, чтобы максимально обескровить Европу. В 1942 году сенатор Трумэн, будущий президент, писал: «Если Советский Союз начнет слабеть, мы должны помогать ему. Если Германия будет слабеть, мы должны помогать ей. Главная цель состоит в том, чтобы они уничтожили друг друга».

      Благодаря двум мировым войнам США сосредоточили к 1945 году в своих руках половину всего богатства Земли. Они получили колоссальные экономические выгоды благодаря фактическому установлению своего протектората над странами Западной Европы. Бреттон-Вудские соглашения 1944 года закрепили господство доллара как единственной мировой валюты, приравняв его к золоту, — и это господство сохраняется по сей день. Двусторонние соглашения с западноевропейскими странами открыли нараспашку рынки для американского импорта в обмен на «американскую помощь» в размере 2 млрд долл. по плану Маршалла. Шаг за шагом Западная Европа превращалась в американский протекторат.

      План Маршалла 1947 года стал важной вехой в укреплении американского господства. «Помощь» как таковая совершенно не интересовала американцев в плане Маршалла. В секретной директиве Объединенного комитета начальников штабов США 1769/1 от 1947 года говорилось: «Американская помощь должна предоставляться только тем странам, которые имеют стратегическую важность для Соединенных Штатов... за исключением тех редких случаев, когда Соединенные Штаты благодаря эффектной, захватывающей гуманитарной акции смогут завоевать на свою сторону общественное мнение». Этот лицемерный подход подтвердился, в частности, по отношению к Китаю. Государственный секретарь Дин Ачесон и группа влиятельных сенаторов в 1950 году пришли к мнению, что «если в Китае начнется голод, Соединенные Штаты должны предоставить небольшую продовольственную помощь. Ее должно быть не так много, чтобы разрешить проблему голода, но достаточно, чтобы выиграть позиции в психологической войне».

      Во времена действия плана Маршалла было очень много разговоров о «солидарности» и «щедрости». Но в 1948 году Джордж Кеннан, который в свое время возглавлял Национальный совет по безопасности, писал: «Мы владеем 50% мировых ресурсов при том, что у нас 6,3% населения Земли... В данной ситуации неизбежно, что мы должны стать предметом зависти и негодования. Наша реальная задача в ближайшем будущем должна состоять в том, чтобы создать систему взаимоотношений, которая позволит нам сохранять данное неравенство, не подвергая угрозе нашу национальную безопасность. Для достижения этого мы должны отбросить всякую сентиментальность и выйти из состояния грез и фантазий. Наше внимание должно концентрироваться повсеместно на наших непосредственных национальных целях. Мы не должны позволить одурачить себя. Мы не можем позволить себе роскошь альтруизма и благотворительности на планетарном уровне. Мы должны прекратить пустую болтовню о смутных и, по крайней мере в отно­шении Дальнего Востока, нереалистичных целях, таких как «права человека», «улучшение условий жизни» и «демократия». Недалек тот день, когда мы должны будем действовать твердо, с применением всей нашей мощи... Когда это время настанет, чем меньше у нас будет досадных помех в виде идеалисти­ческих лозунгов — тем лучше». Сейчас эта «оголенность» американской власти очевидна как никогда. В случае с Ираком американские деятели даже не особенно утруждают себя какими-то доводами (как-то, раздосадованный назойливостью репортеров, Буш рубанул: «Вот захватим Ирак — и будут вам доказательства»).

      Но после войны США со своим стремлением к мировому господству были вынуждены напяливать на себя морализаторскую или даже религиозную маску в связи с существованием противоборствующей социалистической системы. Западную Европу стали нашпиговывать оружием массового уничтожения под предлогом борьбы с «империей зла». Преемник Кеннана, Пол Нитце, хорошо понимал необходимость такой маскировки: битва теперь велась против «сатаны» в облике «большевизма», который имел столь расплывчатый имидж, что под него подпадала любая страна, которая не желала, например, открывать свой внутренний рынок для захвата его американскими компаниями. К ней сразу же лепили ярлык «коммунистической», со всеми вытекающими последствиями. Таким образом «дьявол» был четко обозначен — это был Советский Союз. Использовав против нас весь арсенал средств, скопившихся за два века непрерывной войны (в том числе экономическое изматывание в ходе «гонки вооружений», подкуп партаппаратчиков, внедрение агентов влияния в ЦК КПСС, КГБ и Совмин, соблазны «шикарной жизни, как на Западе» для широких масс, приманку «демократии» и «общечеловеческих ценностей»), Америка смогла нанести нашей стране стратегическое поражение. Теперь же, после падения Советского Союза, «дьяволом» стал Ислам (или, как обозначил его Хантингтон, «исламско-конфуцианский сговор»), а в будущем станет — весь «третий мир».

      Таким образом, когда американской экономике необходим небольшой укрепляющий «массаж» в виде войны, можно, не стесняясь, воевать где угодно на земном шаре во имя «защиты добра» или его заменителей — «демократии», «прав человека», «гуманитарного вмешательства» и т. п. Есть и другой, более «гуманный» способ (ибо бедность и голод убивают людей так же действенно и в таких же кошмарных количествах, как и войны) — использование сателлитов, созданных вокруг американской олигархии, как, например, Международный валютный фонд (МВФ) или Мировой банк (оба созданы в Бреттон-Вуде). Они под лицемерной маской «экономической помощи» охватывают весь мир, как щупальца спрута, с основной целью — давать кредиты только тем странам, которые покорно вводят у себя политико-экономическую модель, навязанную Америкой. Модель всемирного, глобального «экономического капитализма», со «структурной перестройкой» или «реструктуризацией», главными составными частями которой являются: отказ от контроля над ценами (вакханалия цен); девальвация местной валюты; сокращение заработной платы; колоссальные урезания или ликвидация социальных программ — под лозунгом необходимости погашения внешнего долга тем же монстрам; приватизация общественных предприятий (банков, транспорта, инфра­структуры, жилищно-коммунального хозяйства, энергоснабжения, государственных промышленных предприятий); полное открытие границ для иностранного импорта (ликвидация протекционистских таможенных барьеров, защищавших местное производство); сведение экспорта к нескольким позициям (сырье и материалы), что увековечивает рабскую зависимость страны от «мирового рынка».

      Эти требования навязываются повсеместно. Колоссальный рост цен делает основные товары и продукты питания недоступными для большинства населения, в то же время сказочно обогащая компрадорское меньшинство. Девальвация местных валют, казалось бы, должна благоприятствовать экспорту; однако она делает более дорогостоящими импортные товары, зачастую просто необходимые для выживания людей, и тем самым сводит на нет выгоды от экспорта в целом для экономики страны. Сокращение заработной платы усугубляет тяжелое положение, складывающееся из-за инфляции, вызванной «освобождением цен», и ведет к росту нищеты и люмпенизации громадного большинства населения. Этот процесс дополняется ростом казнокрадства, вымогательства, взяточничества и мошенничества со стороны чиновников как на уровне местных, так и общенациональных органов власти (красиво названных ничего не значащим для русского человека словом «коррупция»).

      Завершение захвата Европы, включая Россию, стало возможным из-за полного подчинения Америке всех политических сил, вне зависимости от идеологической маркировки. В Британии, когда Рейган со своей твердолобой идеей ратовал за то, чтобы сделать богатых богаче, а бедных — беднее, его стала имитировать представительница консерваторов М. Тэтчер. После нее «лейбористский» лидер Тони Блэр действовал в точности как клон Тэтчер. Во Франции ту же рабскую покорность системе демонстрировали все оттенки и спектры политических сил, начиная от «правых» во главе с Шираком и кончая «левыми» под руководством «социалиста» Жоспена.

      По всему европейскому пространству промышленность (которой когда-то по праву гордились Британия, Франция, Германия, Россия) переходит в руки американских олигархов и либо уничтожается (если способна конкурировать с американскими товарами), либо обслуживает их интересы. В итоге «глобализации по-американски» к настоящему времени произошла невиданная доселе концентрация капитала. К настоящему времени основные транснациональные компании контролируют более 200 тыс. филиалов во всех странах мира и производят более 50% мировой промышленной продукции. 80% из них имеют свои штаб-квартиры в США, Европе или Японии. За пятьдесят лет, с 1950 по 2000 годы, экономическая пропасть между странами Севера и Юга возросла с пропорции 1:30 до 1:200.

      Страны мира во все большей степени вынуждены подчиняться не международным нормам, а внутреннему законодательству США. Например, закону Хелмса—Бартона, который запрещает всем странам производить инвестиции в кубинскую экономику, или закону д’Амато, который вводит подобные ограничения в отношении Ирана и Ливии. Подчиненное положение усиливается после вхождения стран в ВТО (Всемирную торговую организацию). Они уже не имеют права ограничивать импорт продовольствия или субсидировать своих собственных сельских тружеников. Более того, они не могут ограничивать, по сравнению со своими национальными предприятиями, деятельность или прерогативы международных (американских) компаний, пожелавших расположиться на территории данного государства.

      Европейский Союз после принятия Маастрихтских соглашений оказывается в еще большей зависимости от США. После ратификации Маастрихтского договора более 70% политических решений принимаются уже не Европарламентом, а технократами из комитетов и комиссий, заседающих в Брюсселе, которые, по существу, не отвечают за свои решения ни перед кем. В Декларации Европейского Союза указано, что «целью Маастрихтского договора является создание Европейского Союза в качестве средства усиления Европейской составной части Атлантического Союза». Большинство независимых европейских аналитиков считают, что Маастрихтскую Европу можно рассматривать лишь в общем контексте мирового господства США. Интегрировавшись в мировую экономику, где господствуют США, Европа бросает на произвол судьбы в тенета «свободного рынка» свое сельское хозяйство, свою промышленность, свою торговлю, свое кино и всю культуру в целом.

      И это Европа, которая, все же, в планах США занимает «почетную» вторую ступеньку в пирамиде мировой власти! Что же тогда говорить о нашей стране, о странах «третьего мира»?!

      Главная цель внешней политики США на ближайшие десятилетия была сформулирована в 1992 году, сразу же после краха СССР. 8 марта 1992 года «Нью-Йорк таймс» опубликовала документ, составленный в недрах Пентагона. В нем говорится: «Министерство обороны США заявляет, что в период после окончания «холодной войны» политическая и военная миссия Соединенных Штатов состоит в том, чтобы не допустить никогда впредь появления такой супердержавы в Западной Европе, Азии или на территории СНГ, которая могла бы соперничать с США». Далее в данном докладе подчеркивается важность «повсеместного упрочения чувства того, что мировой порядок в конечном итоге формируется Соединенными Штатами, что в новом мире доминирует лишь одна военная супердержава, Главы которой (именно так, с прописной буквы. — Н. И.) должны заботиться о поддержании средств, способных воспрепятствовать любому возможному конкуренту, вознамерившемуся играть более значительную роль в региональной или мировой политике». Примерно в то же время в «Монд дипломатик» (апрель 1992 г.) были опубликованы два доклада видных деятелей американского военного истеблишмента об основных линиях стратегии США на планетарном уровне. Один из них был написан Нолом Волфовитцем, другой — адмиралом Джеремиасом, заместителем председателя Комитета начальников штабов. Вот некоторые выдержки из этих документов, вышедших из недр Пентагона: «В конечном итоге Соединенные Штаты являются единственным гарантом международного порядка и в данном качестве должны быть готовы действовать в одиночку, если нет возможности организовать коллективную акцию, а также в любом случае, который требует немедленного использования военной силы...» «Мы должны предпринимать любые действия, для того чтобы предотвратить создание чисто европейской системы коллективной безопасности, которая бы могла своим появлением дестабилизировать НАТО...» «Мы должны способствовать интеграции Германии и Японии в систему безопасности, возглавляемую Соединенными Штатами...» «Мы должны всеми силами убеждать потенциальных соперников в том, что им не следует играть большую роль в мировой политике. Для этого статус единственной супердержавы должен стать незыблемым, что должно достигаться путем сочетания конструктивной политики и достаточной военной мощи, с тем чтобы разубедить любую нацию или группу наций в их попытках оспорить превосходство Соединенных Штатов...» «США должны внимательно отслеживать позиции промышленно развитых держав, чтобы вовремя препятствовать их попыткам оспорить американское лидерство или пытаться изменить установленный в мире экономический и политический порядок...» «Мы должны поддерживать беспрепятственный доступ к экономическим рынкам всего мира и к тем ресурсам, которые необходимы для нашей промышленности. Таким образом, мы должны иметь надежные части для вооруженных интервенций в сочетании с экспедиционными силами, которые будут выполнять широкий спектр функций — от подавления бунтов до психологической войны, с использованием всего арсенала оружия».

      Таким образом, складывается новый тип колониализма — унифицированный и тоталитарный.

      На нынешнем этапе главная (и последняя на пути к мировому господству) цель США — покорение Азии. Конечно, это более легкая мишень по сравнению с Европой или Советским Союзом. Тем более что страны региона связаны многочисленными соглашениями с США, ВТО, МВФ, Мировым банком. Они — «чистые должники» Америки (за исключением Японии и Китая), поэтому над большинством из них висит дамоклов меч «долгов с процентами». Поэтому речь идет сейчас об овладении главными сырьевыми богатствами планеты, сосредоточенными в этом регионе, замене «непослушных» лидеров «послушными» и подготовке к главной битве — против бурно развивающегося Китая.

      В отличие от Европы, которую подчиняли за счет истощения сил в междоусобных войнах (во многом инициированных Америкой) и подрыва изнутри, в Азии использовался иной метод — военной агрессии. Однако всегда под предлогом выполнения некой «миссии». Защита «американской безопасности» за тысячи километров от ее границ, за Тихим океаном, в Корее, запустила шестеренки «холодной войны». Это произошло в 1950 году, когда плана Маршалла стало явно недостаточно для военной промышленности США, продолжавшей работать после окончания второй мировой войны на полную катушку. Экономика начала давать сбои, и стали необходимыми новые войны (и не только в Азии), для того чтобы удовлетворить ее ненасытную утробу. Война в Корее 1950—1953 гг., во Вьетнаме (1966—1973 гг.), война в Панаме в 1989 году, «Буря в пустыне» в 1991 году, затем Югославия в 1999 году, Афга­нистан в 2001 году — все они отвечали запросам системы. Предлоги служили лишь для сокрытия этой простой и жестокой логики. В Корее и Вьетнаме надо было сдерживать «империю зла». В Панаме — наказать «наркодилера», президента Норьегу (который до того пользовался колоссальным почетом со стороны ЦРУ именно за его связи с наркомафией).

      Что касается американской агрессии в Югославии, конечные мотивы были теми же, хотя и с поправками. Без всякой санкции со стороны ООН страна, которая не нарушала государственных границ других государств, была подвергнута агрессии, варварским и кровавым бомбежкам под предлогом «гуманитарной интервенции», которая почему-то не была обращена, например, против Турции (проводящей политику репрессий против курдов) или Израиля (безжалостно проводящего политику уничтожения палестинцев).

      Пытаясь оправдать действия натовской коалиции (сама организация создавалась отнюдь не для подобных акций и, по сути дела, должна была бы самораспуститься после роспуска Варшавского договора, против которого была нацелена), вторжение американской армии в самое сердце Европы было закамуфлировано как интервенция «международного сообщества». Наскоро была сколочена коалиция из европейских сателлитов Америки при полном игнорировании мнения трех четвертей этого «мирового сообщества» из стран Азии, Африки и Латинской Америки.

      Наступление Америки на Азию идет широкой дугой — от Балкан, через Афганистан (который американцы, по их собственным словам, «вбомбили в каменный век») к республикам Средней Азии, где вольготно расположились американские базы. Военные карты Пентагона пестрят стрелочками в направлении нефтяных месторождений Дагестана; стрелочками, указывающими на внедрение «ваххабитов» и союзников США в Чечню и Дагестан; стрелочками в направлении Каспийского моря с его нефтяными богатствами. Все это безошибочно свидетельствует о следующих шагах в этой стратегической операции. Все готово для раздела РФ (ее территория уже даже не целиком, а кусочками входит в зоны ответственности военного командования США). Подготовлены планы захвата Сибири, Кавказа и прикаспийских регионов. Вот чем обернулась американская колонизация для России — расчленением державы и реставрацией капитализма в его самой чудовищной форме, когда за какие-то несколько лет вторая держава мира превратилась в третьеразрядную полуколонию, эксплуатируемую бандитами, ворами, продажными политиканами, ставшими миллиардерами, в то время как огромное большинство населения было низведено до нищеты, безработицы, проституции, наркомании и пьянства...

      Война против Ирака, должна стать одной из первых «войн нового поколения», направленных на установление мирового господства США. Выше уже говорилось о том, что в обосновании агрессии несколько изменились акценты. Вместо прежнего «неизбежного» столкновения между «варварством и цивилизацией» теперь постулируется известный набор довольно плоских идей С. Хантингтона о «столкновении цивилизаций», а также необходимости «войны с терроризмом». Весьма популярна также среди американских политиков концепция небезызвестного Элвина Тоффлера, изложенная в 1993 году в книге под названием «Война и антивойна». Там говорится о неизбежности столкновения между странами «третьей волны» (США, Западная Европа, Япония), перешедшими на якобы совершенно новую постиндустриальную ступень развития «информационно-технократического общества», и странами «второй» (застрявшими на «индустриальной» стадии — Россия, Восточная Европа, ряд стран Латинской Америки) и «первой волны» (безнадежно отставшими, находящимися на «аграрном этапе» развития).

      Ее выкладки в русле «ницшеанской войны» с полным отказом от моральных принципов, прежних основ стратегии и тактики в пользу бесчеловечного использования новейших достижений техники в целях уничтожения инфраструктуры государства, ставшего мишенью агрессии, применения тактики «выжженной земли» с уничтожением мирного населения вплоть до уровня 80% — легли в основу военной доктрины США, сформированной во второй половине 90-х годов. Из концепции Тоффлера были взяты также выводы о необходимости использования «триады» при достижении победы в новых «карательных экспедициях». Это — диверсионные группы спецназа, максимальное использование ВВС, информационная война с целью подавления систем связи и взаимодействия противника. Все эти элементы были восприняты в военной доктрине США, и бывший министр обороны Уильям Коген рекомендовал книгу Тоффлера как «лучшее пособие для американской армии».

      Главное отличие нынешней политики США по сравнению с установками прежних колониальных империй состоит в том, чтобы посредством полного достижения своих целей и «божественного предопределения» прийти раз и навсегда к «концу Истории», описанному Фукуямой, «когда божественные законы рынка будут беспрепятственно и вечно господствовать над всем миром».

      Эта попытка восторжествовать над Историей коренным образом отличается от политики какой-либо нации, которая вознамерилась бы посредством захватнических войн овладеть территорией других стран. Здесь «богоизбранные» (точнее сказать, «бесоизбранные») тратят два столетия, для того чтобы отвоевать «Ему» всю планету, для того чтобы ввести народы в лоно единственной истинной «цивилизации», принести свет «модернизма» (вспомним, что Люцифер — это «несущий свет») как варварам (индейцам или чернокожим, оценившим этот «модернизм» раньше других народов), так и всем остальным «ретроградным» нациям, пытающимся защитить свои культурные традиции, противостоять американской глобализации, соблазняющей людей унифицированной и трансцендентной модернизацией.

      Неужели мы согласимся, чтобы над нами одержала победу эта «глобализация» экономики, политики или культуры, сводящая все наши ценности (в том числе культурные, эстетические и моральные) к рыночным устремлениям?


Против «империи смерти»

      В какой-то степени Фукуяма был прав, говоря о «конце Истории» с захватом мира Америкой. Действительно, эта система несет с собой гибель. Она не только вынуждена непосредственно подпитываться войнами, оживая, как граф Дракула, только через кровь и страдания людей. Но, как в известной сказке, все, к чему она прикасается своей «волшебной палочкой» рынка и купли-продажи, окаменевает и умирает. Все лучшее, что есть в человеке, превращается в свою противоположность: любовь — в бездушный и механический секс (проституцию, порнографию, педофилию, педерастию, лесбиянство — и непременно с самыми чудовищными извращениями). Семейные отношения — в непременное желание убить своих ближайших родственников, для того чтобы получить наследство (все американские сериалы строятся именно на этом). Понятия «дружбы», «родины», все без исключения нормы морали — просто исключаются из новой «системы ценностей». Как выразилась одна россиянская бинациональная демократка, «совесть, честь и достоинство — атавизмы эпохи феодализма».

      Хуже всего, что система действует изнутри, уничтожая в каждом человеке мораль, культуру, традиции. Основанная на антиценностях рынка, она чревата насилием и ростом преступности, наркомании, всеми типами «промывания мозгов» (начиная от дискотек и рок-фестивалей с какофонией на уровне 100 децибелл, прочищающей головы молодежи от любых потуг на критическое мышление, приводящей к ступору и скотоподобию), уничтожением любой культуры.

      Достаточно посмотреть на кино и телевидение, прочитать еженедельные ТВ-программы, чтобы увидеть, каким широким фронтом идет американское вторжение, представить, какой вред наносит бесконечная череда насилия в американских фильмах.

      Культурная колонизация идет бок о бок с инвестициями: гигантские американские корпорации скупают киностудии в Европе, расширяют свою цепь «мультиплексовых» кинотеатров, устанавливают контроль над кабельными сетями, захватывают основные приватизированные каналы ТВ.

      То же самое характерно для издательского дела, где господствуют огромные издательские монстры, заинтересованые только в том, чтобы за счет рекламы и моды привлечь потребителя или издавать книги авторов, обреченных на посмертную славу. Такова сущность системы, в которой «может быть продано все, что имеет стоимость», в которой фильм, художественное полотно или песня, не говоря о ТВ с его рейтингами или газете, являются товаром, как и все остальное.

      С этим валом «американского глобализма», который обрушился на нас и извне, и изнутри, все меньше остается от национальной самобытности, мир становится все более плоским, одноцветно-серым, озабоченным лишь простыми физиологическими рефлексами (выжить, поесть, не потерять работу, переспать «для поддержания тонуса», не заболеть).

      Поэтому сопротивление мировому господству «империи смерти» должно вестись и политическими средствами (борьба против «коллаборационистов»), и на личностном уровне (отторжение от себя ядовитой отравы «американских ценностей»).

      Надо сказать, что борьба с этими антиценностями отнюдь не базируется на враждебности по отношению к большинству американцев. Задумаемся над тем, что около 40 миллионов американцев живут на уровне ниже прожиточного минимума и каждый восьмой ребенок в этой богатейшей стране мира страдает от голода. Известно также, что против США и их планов агрессии против Ирака выступают не только большинство стран мира, не только «левые», антиглобалисты, но и «правые», консервативные силы, в том числе и в самих США. Это — борьба против античеловечной системы, против особой (тупиковой и губительной для землян) концепции человечества, против особого (неприемлемого для нормальных людей, живущих в условиях истинной цивилизации и морали) образа жизни.

      Люди, вовлекшиеся в эту борьбу, призывают к бойкоту американских товаров, проводят многотысячные забастовки и акции протеста. Миллионы людей по всему миру участвовали в акциях солидарности с народом Ирака.

      Только от нас зависит будущее планеты — от того, сможем ли мы сделать власть «империи смерти» временной. Иначе она неизбежно приведет нас к планетарному убийству посредством истощения ресурсов и загрязнения окружающей среды, экономического и военного геноцида по отношению к народам мира, эксплуатации, коррупции и уничтожения человечества во имя социального неодарвинизма, с его уничтожением «слабейших» и господством «сильнейших».




Распечатать Распечатать          Сообщить соратнику Сообщить соратнику




Problems viewing this website? Its layout was optimized for viewing with an Internet Explorer (ver. 6.00 +) or compatible browser. The encoding used is "UTF-8".

предупреждение          © 2017, Русское Дело          disclaimer